Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую…
Да ты не слушаешь меня…» —
«Ах, няня, няня, я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать, я рыдать готова!..» —
«Дитя мое, ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь,
попроси…
Дай окроплю святой
водою,
Ты вся горишь…» — «Я не больна:
Я… знаешь, няня… влюблена».
«Дитя мое, Господь с тобою!» —
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой.
— A вот и дождались, сударыня, — подхватил Василий Иванович. — Танюшка, — обратился он к босоногой девочке лет тринадцати, в ярко-красном ситцевом платье, пугливо выглядывавшей из-за двери, — принеси барыне стакан
воды — на подносе, слышишь?.. а вас, господа, — прибавил он с какою-то старомодною игривостью, — позвольте
попросить в кабинет к отставному ветерану.
— Глафира! Я же тебя
просил: не мочи сычуги в горячей
воде. Пользы от этого — нет, только вонь.
Адмирал сказал им, что хотя отношения наши с ними были не совсем приятны, касательно отведения места на берегу, но он понимает, что губернаторы ничего без воли своего начальства не делали и потому против них собственно ничего не имеет, напротив, благодарит их за некоторые одолжения, доставку провизии,
воды и т. п.; но
просит только их представить своему начальству, что если оно намерено вступить в какие бы то ни было сношения с иностранцами, то пора ему подумать об отмене всех этих стеснений, которые всякой благородной нации покажутся оскорбительными.
— Так, знаем, — отвечали они, — мы
просим только раздавать сколько следует
воды, а он дает мало, без всякого порядка; бочки у него текут,
вода пропадает, а он, отсюда до Золотой горы (Калифорнии), никуда не хочет заходить, между тем мы заплатили деньги за переезд по семидесяти долларов с человека.
Как они засуетились, когда
попросили их убрать подальше караульные лодки от наших судов, когда вдруг вздумали и послали одно из судов в Китай, другое на север без позволения губернатора, который привык, чтоб судно не качнулось на японских
водах без спроса, чтоб даже шлюпки европейцев не ездили по гавани!
— Потом, — говорил он, — вчера здешний magistrate (судья), которого мы видели в Бенсклюфе (ущелье Бена),
просил заехать к нему; потом отправимся на минеральные
воды».
Но баниосы не обрадовались бы, узнавши, что мы идем в Едо. Им об этом не сказали ни слова.
Просили только приехать завтра опять, взять бумаги да подарки губернаторам и переводчикам, еще прислать, как можно больше,
воды и провизии. Они не подозревают, что мы сбираемся продовольствоваться этой провизией — на пути к Едо! Что-то будет завтра?
Со мною была складная кровать, но я знал, что, поставь я ее и посредине комнаты, клопы сползут со стен на пол и с полу, по ножкам кровати, доберутся и до меня; а потому я
попросил у хозяина четыре деревянные чашки, налил в чашки
воды и каждую ножку кровати поставил в чашку с
водой.
Его занесло снегом… надобно
просить новый, писать в Ригу, может, ехать самому; а тут сделают доклад, догадаются, что я к минеральным
водам еду в январе.
— Я
просила вас сюда зайти, чтоб сказать вам, что я на старости лет дурой сделалась; наобещала вам, да ничего и не сделала; не спросясь броду-то, и не надобно соваться в
воду, знаете, по мужицкой пословице. Говорила вчера с Орловым об вашем деле, и не ждите ничего…
Я отворил окно — день уж начался, утренний ветер подымался; я
попросил у унтера
воды и выпил целую кружку. О сне не было и в помышлении. Впрочем, и лечь было некуда: кроме грязных кожаных стульев и одного кресла, в канцелярии находился только большой стол, заваленный бумагами, и в углу маленький стол, еще более заваленный бумагами. Скудный ночник не мог освещать комнату, а делал колеблющееся пятно света на потолке, бледневшее больше и больше от рассвета.
Мужики презирали его и всю его семью; они даже раз жаловались на него миром Сенатору и моему отцу, которые
просили митрополита взойти в разбор. Крестьяне обвиняли его в очень больших запросах денег за требы, в том, что он не хоронил более трех дней без платы вперед, а венчать вовсе отказывался. Митрополит или консистория нашли просьбу крестьян справедливой и послали отца Иоанна на два или на три месяца толочь
воду. Поп возвратился после архипастырского исправления не только вдвое пьяницей, но и вором.
—
Воды я могу у вас
попросить? — спросил он после долгой паузы.
— Лодку! Живей! Человек тонет! — А сказал это после того, как напрасно всем миром
просили Никифора Захарыча спасти и другого утопленника. Все видели, что это на
воде не человек, а настоящий окунь. Но Никифор Захарыч упорно отказывался от просьбы.
Притаив дыханье, глаз не спускали они с чашки, наполненной
водою и поставленной у божницы: как наступит Христово крещенье, сама собой
вода колыхнется и небо растворится; глянь в раскрытое на един миг небо и помолись Богу: чего у него ни
попросишь, все даст.
«И Алексей знает, и Пантелей знает… этак, пожалуй, в огласку пойдет, — думал он. — А народ ноне непостоянный, разом наплетут… О, чтоб тя в нитку вытянуть, шатун проклятый!.. Напрасно вздумали мы с Сергеем Андреичем выводить их на свежую
воду, напрасно и Дюкову деньги я дал. Наплевать бы на них, на все ихние затейки — один бы конец… А приехали б опять, так милости
просим мимо ворот щи хлебать!..»
Что за детская выходка?» Словно угадавши мои мысли, она вдруг бросила на меня быстрый и пронзительный взгляд, засмеялась опять, в два прыжка соскочила со стены и, подойдя к старушке,
попросила у ней стакан
воды.
Я сравнивал себя с крестьянскими мальчиками, которые целый день, от восхода до заката солнечного, бродили взад и вперед, как по песку, по рыхлым десятинам, которые кушали хлеб да
воду, — и мне стало совестно, стыдно, и решился я
просить отца и мать, чтоб меня заставили бороновать землю.
Очень не хотелось мне идти, но я уже столько натешился рыбною ловлею, что не смел
попросить позволенья остаться и, помогая Евсеичу обеими руками нести ведро, полное
воды и рыбы, хотя в помощи моей никакой надобности не было и я скорее мешал ему, — весело пошел к ожидавшей меня матери.
Мне стало скучно, и я
попросил Евсеича переладить мою удочку по-прежнему; он исполнил мою просьбу; наплавок мой встал, и клев начался немедленно; но свои удочки Евсеич не переправлял, и его наплавки спокойно лежали на
воде.
— Ах, Юстин Феликсович, вернитесь, пожалуйста,
попросите мне у Женни большой платок, — сыро что-то на
воде.
Это происшествие так поразило старика-сановника, что он усадил Николая Ильича в кресло, приказал принести
воды,
просил успокоиться и отпустил обласканным, обещав всевозможное покровительство его изданию.
Надобно сказать, что сей петиметр был довольно опытен в отвертываньи от дуэлей, на которые его несколько раз вызывали разные господа за то, что он то насплетничает что-нибудь, то сострит, если не особенно умно, то всегда очень оскорбительно, и ему всегда удавалось выходить сухим из
воды: у одних он
просил прощения, другим говорил, что презирает дуэли и считает их варварским обычаем, а на третьих, наконец, просто жаловался начальству и
просил себе помощи от полиции.
— Ну да! вот это прекрасно! Я — виноват! Я — много требовал! Я!! Je vous demande un peu! [
Прошу покорно! (франц.)] А впрочем, я знал зараньше, что у вас есть готовое оправдание! Я — должен был жить на хлебе и
воде! Я — должен был рисковать своею карьерой! Я — должен был довольствоваться ролью pique-assiette'a [прихлебателя (франц.)] при более счастливых товарищах! Вы это,конечно, хотите сказать?
Затем несчастный
попросил пить. Ему принесли
воды. Он напился и сказал Панаеву...
— Да уж буду милости
просить, что не позволите ли мне взять это на себя: в лодке их до самого губернского города сплавлю, где тут их на телеге трясти — все на воде-то побережнее.
Товарищ из злобы
попросил зельтерской
воды.
— Слушайте, Даша, я теперь всё вижу привидения. Один бесенок предлагал мне вчера на мосту зарезать Лебядкина и Марью Тимофеевну, чтобы порешить с моим законным браком, и концы чтобы в
воду. Задатку
просил три целковых, но дал ясно знать, что вся операция стоить будет не меньше как полторы тысячи. Вот это так расчетливый бес! Бухгалтер! Ха-ха!
Я
попросил его выпить
воды; я еще не видал его в таком виде. Всё время, пока говорил, он бегал из угла в угол по комнате, но вдруг остановился предо мной в какой-то необычайной позе.
— Не хнычь, пожалуйста, Прасковья Ивановна,
прошу тебя, и отстранитесь, господа, сделайте одолжение, не надо
воды! — твердо, хоть и негромко выговорила побледневшими губами Варвара Петровна.
— Да, — возразила Марья Дмитриевна и отпила немного
воды. — Я узнала, что вы прошли прямо к тетушке; я приказала вас
просить к себе: мне нужно переговорить с вами. Садитесь, пожалуйста. — Марья Дмитриевна перевела дыхание. — Вы знаете, — продолжала она, — ваша жена приехала.
— Скажи, что он изменил мне, —
попроси, чтобы она меня простила, — бог будет ее помощником, — поцелуй у нее руку так, как я теперь твою целую, — скажи, что бедная Лиза велела поцеловать ее, — скажи, что я…» Тут она бросилась в
воду.
«Эй вы, аршинники, купцы! удалые молодцы! Бросайте в
воду сабли да пищали, честью
прошу, не то бичеву пущу, так вас и с грузом поминай как звали!»
Калинович пришел: пересек весь класс, причем Калашникову дано было таких двести розог, что тот, несмотря на крепкое телосложение, несколько раз
просил во время операции холодной
воды, а потом, прямо из училища, не заходя домой, убежал куда-то совсем из города.
Горданов пришел, наконец, в себя, бросился на Висленева, обезоружил его одним ударом по руке, а другим сшиб с ног и, придавив к полу, велел людям держать его. Лакеи схватили Висленева, который и не сопротивлялся: он только тяжело дышал и, водя вокруг глазами,
попросил пить. Ему подали
воды, он жадно начал глотать ее, и вдруг, бросив на пол стакан, отвернулся, поманил к себе рукой Синтянину и, закрыв лицо полосой ее платья, зарыдал отчаянно и громко...
Внезапное прибытие Горданова в Петербург в эти смятенные дни было для Михаила Андреевича величайшею радостию. Он все рассказал Горданову и
попросил его разыскать, в чем может заключаться дело, и вывесть все на чистую
воду, если можно, однако, без всякой огласки.
— Вот еще горе! Ей сделалось дурно! Фу, какая гадость! — сказал майор Синтяниной и, оборотясь к квартальному, проговорил гораздо громче: —
Прошу вас дать
воды моей жене, ей дурно!
Кто его знает, вчера еще с утра был на ногах, вечером только пить
просил, наша хозяйка ему и
воду носила, а ночью залопотал, нам-то слышно, потому перегородка; а сегодня утром уж и без языка, лежит, как пласт, а жар от него, Боже ты мой!
Тина уверяет меня, что я могу упасть в
воду, и
просит сесть…
Вскоре русские офицеры отправились целой гурьбой на набережную, где среди большого темного сада сияло своими освещенными окнами большое здание лучшего отеля в Гонолулу. Высокий горбоносый француз, хозяин гостиницы, один из тех прошедших огонь и
воду и перепробовавших всякие профессии авантюристов, которых можно встретить в самых дальних уголках света, любезно приветствуя тороватых моряков, ввел их в большую, ярко освещенную общую залу и
просил занять большой стол.
— Какая теперь
вода? Выпьем, господа, лучше шампанского по случаю такого известия. Василий Федорович! милости
просим, присядьте… Эй, вестовые, шампанского! — крикнул Андрей Николаевич.
— Ну вот. Я знаю, что ты малый понятливый. Так вот ты следующий свой фельетон и начни так:"в прошлый, мол, раз я познакомил вас с"негодяем", а теперь, мол, позвольте познакомить вас с тою средой, в которой он, как рыба в
воде, плавает". И чеши! чеши! Заснули, мол? очумели от страха? Да по головам-то тук-тук! А то что в самом деле! Ее, эту мякоть, честью
просят: проснись! — а она только сопит в ответ!
Черная бархатная жакетка ловко обрисовывала его формы и отлично оттеняла белизну белья; пробор на голове был сделан так тщательно, что можно было думать, что он причесывается у ваятеля; лицо, отдохнувшее за ночь от вчерашних повреждений, дышало приветливостью и готовностью удовлетворить клиента, что бы он ни
попросил; штаны сидели почти идеально; но что всего важнее: от каждой части его лица и даже тела разило духами, как будто он только что выкупался в
водах Екатерининского канала.
Великая княгиня написала императрице письмо, в котором изображала свое печальное положение и расстроившееся вследствие этого здоровье,
просила отпустить ее лечиться на
воды, а потом к матери, потому что ненависть великого князя и немилость императрицы не дают ей более возможности оставаться в России.
— Братцы, милости
просим… Угощенья — сколько угодно. Суп из самых свежих щепок; котлеты из лучшего, самого чистого песку; пирожки из разноцветных бумажек; а какой чай! Из самой хорошей кипяченой
воды. Милости
просим… Музыка, играй!..
Даже св. Симеон Новый Богослов, величайший мистик православного Востока, у которого есть очень смелые мысли, говорит: «Даже глотка
воды проглотить не
проси, хотя бы случалось тебе быть палимому жаждой, пока духовный отец твой, сам в себе подвинуть будучи, не велит тебе этого сделать».
Ну, я говорю, если нет молока, то скажите Анне Михайловне, что я
прошу дать мне стакан
воды.
Он знал Анну Серафимовну. Ермил Фомич ему наказывал, что «эту даму» всегда
просить и осведомляться, не угодно ли чего: чаю, кофею, зельтерской или фруктовой
воды.
Татьяна Власьевна всё проще относилась к Илье, стала
просить его наколоть дров, принести
воды, выплеснуть помои.